Неточные совпадения
Вошел дядька Николай —
маленький, чистенький
человечек, всегда серьезный, аккуратный, почтительный и большой приятель Карла Иваныча.
Маленький, желтый
человечек в очках, с узким лбом, на мгновение отвлекся от разговора, чтобы поздороваться, и продолжал речь, не обращая внимания на Левина. Левин сел в ожидании, когда уедет профессор, но скоро заинтересовался предметом разговора.
«Умирает, — решил Самгин. — Умрет, конечно», — повторил он, когда остался один. Неприятно тупое слово «умрет», мешая думать, надоедало, точно осенняя муха. Его прогнал вежливый, коротконогий и кругленький
человечек, с
маленькой головкой, блестящей, как биллиардный шар. Войдя бесшумно, точно кошка, он тихо произнес краткую речь...
Клим Иванович сел против Твердохлебова, это был
маленький, размеров подростка,
человечек с личиком подвижным, как у мартышки, смуглое личико обросло темной бородкой, брови удивленно приподняты, темные глазки блестят тревожно.
Смугловатое лицо его было неподвижно, только густые, круто изогнутые брови вздрагивали, когда он иронически подчеркивал то или иное слово. Самгин молчал, утвердительно кивая головою там, где этого требовала вежливость, и терпеливо ожидал, когда
маленький, упругий
человечек даст понять: чего он хочет?
Люди шли молча, серьезные, точно как на похоронах, а сзади, как бы конвоируя всех, подпрыгивая, мелко шагал
человечек с двустволкой на плече, в потертом драповом пальто, туго подпоясанный красным кушаком, под финской шапкой пряталось
маленькое глазастое личико, стиснутое темной рамкой бородки, негустой, но аккуратной.
Иногда являлся незаметный
человечек Зуев, гладко причесанный, с
маленьким личиком, в центре которого торчал раздавленный носик. И весь Зуев, плоский, в измятом костюме, казался раздавленным, изжеванным. Ему было лет сорок, но все звали его — Миша.
В зеркале Самгин видел, что музыку делает в углу
маленький черный
человечек с взлохмаченной головой игрушечного чертика; он судорожно изгибался на стуле, хватал клавиши длинными пальцами, точно лапшу месил, музыку плохо слышно было сквозь топот и шарканье ног, смех, крики, говор зрителей; но был слышен тревожный звон хрустальных подвесок двух люстр.
— Господа! — взывал
маленький, круглолицый
человечек с редкими, но длинными усами кота, в пенсне, дрожавшем на горбатом носу. — Господа, — еще более убедительно возгласил он трепетным тенорком. — Мы ищем причину болезни и находим ее в одном из симптомов — Распутин! Но ведь это смешно, господа, это смешно! Распутин —
маленький прыщ, ничтожное воспаление клетчатки.
Явилась крупная чернобровая женщина, в белой полупрозрачной блузке, с грудями, как два
маленькие арбуза, и чрезмерно ласковой улыбкой на подкрашенном лице, — особенно подчеркнуты были на нем ядовито красные губы. В руках, обнаженных по локоть, она несла на подносе чайную посуду, бутылки, вазы, за нею следовал курчавый усатенький
человечек, толстогубый, точно негр; казалось, что его смуглое лицо было очень темным, но выцвело. Он внес небольшой серебряный самовар. Бердников командовал по-французски...
— «Человек рождается на страдание, как искра, чтоб устремиться вверх», — с восторгом вскричал
маленький Твердохлебов, и его личико сморщилось, стало еще
меньше. Обнажая шоколадную конфекту, соскабливая с нее ногтем бумажку, Томилин погасил восторг этого
человечка холодными словами...
Маленький круглый
человечек, проходя мимо Самгина, сказал...
Это был
маленький, худощавый
человечек в байковой куртке и суконной шапке, похожей на ночной чепчик.
Под самым покутом, [Покут — почетный угол в хате.] на почетном месте, сидел гость — низенький, толстенький
человечек с
маленькими, вечно смеющимися глазками, в которых, кажется, написано было то удовольствие, с каким курил он свою коротенькую люльку, поминутно сплевывая и придавливая пальцем вылезавший из нее превращенный в золу табак.
Маленькому-то
человечку и голышу, как он, это и весьма прельстительно для начала.
— Но это невозможно! — вскричал
маленький молодой
человечек. — Михаил Макарыч, Михаил Макарыч! Это не так, не так-с!.. Прошу позволить мне одному говорить… Я никак не мог предположить от вас подобного эпизода…
Скрипач сыграл ритурнель, аккомпаньяторша заколотила на пьянино аккомпанимент развеселой русской песни первой фигуры кадрили; как
маленький, потный, воняющий вином и икающий
человечек в белом галстуке и фраке, который он снял во второй фигуре, подхватил ее, а другой толстяк с бородой, тоже во фраке (они приехали с какого-то бала), подхватил Клару, и как они долго вертелись, плясали, кричали, пили…
Заглянув в третье отверстие, он увидал на кровати спящего очень
маленького роста свернувшегося
человечка, с головою укрытого халатом.
Это был
маленький, сухощавый
человечек, весь спрятавшийся в бакенбарды, усы и бороду.
Испитой юноша, на вид лет семнадцати, в лакированных сапогах, в венгерке и в новом картузе на затылке, стуча дном водочного стакана по столу, убедительно доказывал что-то
маленькому потрепанному
человечку...
Кроме Мими, в комнате бабушки находились еще горничная Гаша, которая, как заметно было по ее гневному, раскрасневшемуся лицу, была сильно расстроена, и доктор Блюменталь,
маленький рябоватый
человечек, который тщетно старался успокоить Гашу, делая ей глазами и головой таинственные миротворные знаки.
Это был
человечек с одной из тех глупо-деловых наружностей, которых тип я так ненавижу чуть ли не с моего детства; лет сорока пяти, среднего роста, с проседью, с выбритым до гадости лицом и с
маленькими правильными седенькими подстриженными бакенбардами, в виде двух колбасок, по обеим щекам чрезвычайно плоского и злого лица.
Все знали, что у Давыдовской был некогда муж,
маленький черненький
человечек, ходивший по праздникам в мундире с узенькими фалдочками и в треугольной шляпе с черным пером.
Мать любила слушать его речи, и она вынесла из них странное впечатление — самыми хитрыми врагами народа, которые наиболее жестоко и часто обманывали его, были
маленькие, пузатые, краснорожие
человечки, бессовестные и жадные, хитрые и жестокие.
Взошел на кафедру
маленький, горбатенький
человечек. Черно-седая борода и совсем лысая голова с высоким, крутым лбом. Профессор русской литературы, Орест Федорович Миллер. Он говорил о Византии, о византийском христианстве, о «равноапостольном» византийском императоре Константине Великом. Из-за кафедры видна была одна только голова профессора. Говорил он напыщенным, декламаторским голосом, как провинциальные трагики.
Безобедов был
маленький, рябой, худой
человечек, с крошечными, покрытыми веснушками ручками и огромными нечесаными рыжими волосами, всегда оборванный, грязный, необразованный и даже плохо занимавшийся.
Мой хозяин —
маленький, круглый
человечек; у него бурое, стертое лицо, зеленые зубы, водянисто-грязные глаза. Он кажется мне слепым, и, желая убедиться в этом, я делаю гримасы.
Солдат стоял в двери каюты для прислуги, с большим ножом в руках, — этим ножом отрубали головы курам, кололи дрова на растопку, он был тупой и выщерблен, как пила. Перед каютой стояла публика, разглядывая
маленького смешного
человечка с мокрой головой; курносое лицо его дрожало, как студень, рот устало открылся, губы прыгали. Он мычал...
И все эти
маленькие разодетые
человечки кружатся и танцуют до упаду.
Он не оставил бы свои занятия и вечером, если бы его часу в восьмом не посетил жилец соседней комнаты, Феоктист Меридианов,
маленький желтоволосый
человечек, поставляющий своеобразные беллетристические безделки для
маленькой газеты со скандальной репутацией.
— Он болен, — усмехнувшись, ответил мне
маленький рыженький
человечек с быстрыми плутовскими глазками. — Нынче он не выходил из своих апартаментов, но труп его можете узреть вон там налево, под нарами, откуда — слышите? — раздается богатырский храп.
На двор вкатился
маленький и круглый
человечек, весёлый, одетый в смешную клетчатую хламиду и штаны навыпуск. Отец ушёл с ним в горницу, сказав...
Это был
маленького роста кругленький
человечек, с гладко выбритым розоватым лицом, толстыми губами и
маленькими бегающими глазками, подергивавшимися при взгляде на хорошенькую женщину такою маслянистою влагою, что вопрос о возможности ухаживания патера Билли за миловидною Люси, заданный последней Генриеттой, видимо имел свои основания.
Это была
маленькая, совсем
маленькая книжечка, с белыми, чистыми страницами, но если посмотреть на свет, то на белых чистых страницах обрисовывались смешные фигурки
маленьких карикатурных
человечков.
Хаджи-Мурат сбоку взглянул презрительно на
маленького толстого
человечка в штатском и без оружия и ничего не ответил.
— Значит, и взаправду выходит, братцы, что майора-то сменять едут, — замечает Квасов,
маленький, красненький
человечек, горячий и крайне бестолковый. Он-то первый и принес известие о майоре.
Маленький, худенький, желчного вида
человечек с козлиной бородкой ждал их уже в зале, просторной, почти пустой комнате с деревянными скамейками вдоль стен, с портретом Государя Императора на стене и с целым рядом поясных фотографий учредителей и попечителей приюта. В одном углу залы стоит большой образ с теплющейся перед ним лампадой, изображение Христа Спасителя, благословляющего детей. В другом небольшое пианино.
— Тебе больно, дядя? — прозвучал далеко слышный детский голосок, звонкий, как ручеек в лесу летом. — Ну да ничего это, ничего, пройдет. До свадьбы заживет, слышь? Так бабушка Маремьяна говорила. Да ты не реви, пройдет, говорю, право слово! — И подняв свою тоненькую ручонку, она не смущаясь подняла ее к гладкой, блестящей лысине
маленького, поникшего головой
человечка и несколько раз погладила и ласково похлопала эту мокрую от бега и падения, совершенно лишенную волос голову.
С трудом поворотив на подушке тяжелую голову, Фома увидал
маленького черного
человечка, он, сидя за столом, быстро царапал пером по бумаге, одобрительно встряхивал круглой головой, вертел ею во все стороны, передергивал плечами и весь — всем своим
маленьким телом, одетым лишь в подштанники и ночную рубаху, — неустанно двигался на стуле, точно ему было горячо сидеть, а встать он не мог почему-то.
Он тоже пил, этот
маленький, ошпаренный жизнью
человечек.
Он плакал обильными, пьяными слезами. К нему подсел какой-то
маленький черный
человечек, о чем-то напоминал ему, лез целоваться с ним и кричал, стуча ножом по столу...
Вечерами приходил ее жених —
маленький, бойкий
человечек, белобрысый, с пушистыми усами на загорелом круглом лице; он, не уставая, смеялся целый вечер и, вероятно, мог бы смеяться целый день. Они уже были обручены, и для них строился новый дом в одной из лучших улиц города — самой чистой и тихой. Горбун никогда не был на этой стройке и не любил слушать, когда говорили о ней. Жених хлопал его по плечам
маленькой, пухлой рукой, с кольцами на ней, и говорил, оскаливая множество мелких зубов...
В другой группе ораторствовал Болиголова,
маленький, юркенький
человечек, который с трудом мог устоять на месте и судорожно подергивался всем своим корпусом. Голос у него был тоненький, детский.
Маленькие, краденые мысли…
Модные, красивые словечки…
Ползают тихонько с краю жизни
Тусклые, как тени,
человечки.
Он, как будто у него была совесть нечиста, не мог уже смотреть жене прямо в глаза, не улыбался радостно при встрече с нею и, чтобы
меньше оставаться с нею наедине, часто приводил к себе обедать своего товарища Коростелева,
маленького стриженого
человечка с помятым лицом, который, когда разговаривал с Ольгой Ивановной, то от смущения расстегивал все пуговицы своего пиджака и опять их застегивал и потом начинал правой рукой щипать свой левый ус.
Петр Николаевич Свентицкий,
маленький, коренастенький
человечек в черных очках (у него болели глаза, ему угрожала полная слепота), встал, по обыкновению, до света и, выпив стакан чаю, надел крытый, отороченный мерлушкой полушубочек и пошел по хозяйству.
Иногда Евсей думал, что перед ним сидит искусно сделанная кукла, а в ней спрятан
маленький, сморщенный
человечек, похожий на чёртика, и что, если на эту куклу громко крикнуть, чёртик испугается, выскочит из неё и убежит, прыгнув в окно.
Третий брат, Иван, учился в учительском институте и, живя там в интернате, бывал дома только по праздникам; это был
маленький, чисто одетый, гладко причесанный
человечек, похожий на старого чиновника.
Перед ним в почтительной позе стоял
маленький, сутуловатый толстенький
человечек. Кругленькое, сравнительно с ростом огромных размеров, брюшко покоилось на коротеньких ножках и придавало всей фигуре стоявшего шарообразный, комический вид.
— Постой, Гришутка, постой, сейчас, — отозвался Арбузов, по-прежнему слыша и не понимая мальчишки, и вдруг поймал забытое слово: «Бумеранг». Бумеранг — это такая изогнутая, смешная деревяшка, которую в цирке на Монмартре бросали какие-то черные дикари,
маленькие, голые, ловкие и мускулистые
человечки. И тотчас же, точно освободившись от пут, внимание Арбузова перенеслось на слова мальчишки, все еще звучавшие в памяти.